Salutogenic approach in urban studies: from A. Antonovsky’s theory to designing healthy urban environments

Full Text

ВВЕДЕНИЕ

Исследования городской среды, а также её воздействие на здоровье горожан представляют собой область исследований, выходящую за пределы одной науки [1]. Интерес к данной теме связан с осмыслением города как специфической среды, её особенностей, рисков и возможностей [2, 3]. Исследования влияния города на здоровье традиционно строятся вокруг патогенной оптики: загрязнения, шума, плотности застройки, транспортной нагрузки, распространения инфекций [4]. Такой фокус позволяет эффективно выявлять риски, но оставляет без внимания важный вопрос: почему в схожих городских условиях одни группы населения сохраняют благополучие, а другие теряют его? Во многом эта проблематика раскрывается в работах по салютогенному подходу, которые изучают потенциал человека в преодолении стрессоров среды [5, 6].

Одними из первых систематических попыток анализа городской среды в контексте здоровья стали работы Э. Чедвика и Дж. Сноу, продемонстрировавшие связь санитарных условий, инфраструктуры и распространения заболеваний в крупном городе на примере холеры в Лондоне в середине XIX в. [7–12]. Исследования Дж. Сноу легли в основу эпидемиологического подхода, в рамках которого город представлялся прежде всего источником факторов риска. Ф. Ле Пле и его последователи указывали на высокое значение условий проживания для здоровья и благополучия человека [4, 12–15].

Социологическое осмысление городской среды неразрывно связано с работой Г. Зиммеля «Большие города и духовная жизнь» [2], в которой город впервые был представлен как особая форма социального опыта, воздействующая на психическое состояние индивида. Эта линия получила развитие в рамках Чикагской школы социологии, представители которой — Р. Парк, Э. Бёрджесс, Л. Вирт и др. — воспринимали город как социально-пространственную систему, где распределение и формы взаимодействия населения влияют на поведенческие паттерны, благополучие и здоровье [1, 2, 16, 17]. Таким образом, социологический взгляд позволил увидеть город как пространство социальных практик, где плотность контактов, анонимность и темп жизни формируют специфические стрессовые нагрузки.

В середине ХХ в. анализ городской среды был дополнен макросоциологическим и критическим подходами. В работах Т. Парсонса здоровье понимается как функциональное условие стабильности социальной системы [14], тогда как Э. Фромм акцентирует внимание на психологических последствиях отчуждения, присущего урбанизированному обществу [18]. Исследования Э. Гоффмана, посвящённые повседневным практикам и уязвимым группам, заложили основу для анализа рисков городской среды, включая угрозы, характерные для общественных пространств, транспорта и локальных субкультур [19–21].

С конца ХХ в. возрос интерес к пространственному измерению всех социальных процессов. Работы А. Лефевра, П. Бурдье, Д. Харви и Э. Сойи сформировали теоретическую основу анализа города как социально произведённого пространства, в котором неравенство связано и с дифференциацией здоровья в том числе [3, 22–29]. Макросоциологические и критические подходы также показали, как структурное неравенство и власть проявляются в доступе к ресурсам и качестве городской среды [4, 17]. Работы С. Сассен посвящены глобальным процессам урбанизации, трансформирующим условия жизни, доступу к ресурсам здравоохранения, сохранению и поддержанию здоровья в крупных городах [15].

Однако всем этим подходам была свойственна общая черта: они в первую очередь объясняют, каким образом город делает людей уязвимыми, но уделяют недостаточно внимания анализу не только факторов риска, но и ресурсов устойчивости, а также механизмов, позволяющих людям справляться с неблагоприятными условиями.

В этом контексте салютогенная модель А. Антоновского предлагает альтернативную перспективу: смещение фокуса с факторов риска на факторы, поддерживающие здоровье, подчёркивая роль осмысленности и управляемости жизненных обстоятельств, в том числе характеристик среды обитания [5, 6, 30, 31]. Салютогенная перспектива в этом случае восполняет этот пробел через акцент на чувство когерентности (SOC) и ресурсы сопротивляемости (GRR/SRR), позволяя анализировать, как городская среда может становиться пространством поддержания здоровья.

Город и градостроительство во многом ориентированы на право и управляются законодательной базой. Важное теоретическое звено в осмыслении городской среды как регулируемого социального пространства связано с работами М. Вебера [32] — его концепция рационализации и рационально-легального господства позволяет рассматривать современный город как пространство, организованное через систему формализованных норм, правил и бюрократических процедур.

В Российской Федерации положения статьи 41 Конституции РФ¹ закрепляют право каждого гражданина на охрану здоровья и медицинскую помощь, а также ответственность государства развивать профилактическое направление, включая обеспечение экологического благополучия, реализацию мер по улучшению эпидемиологической ситуации и условий для здорового образа жизни. Федеральный закон № 323-ФЗ² закрепляет правовые, организационные и экономические основы охраны здоровья, права граждан, полномочия органов государственной власти и местного самоуправления, а также требования к организации медицинской помощи, в том числе в городской инфраструктуре. Федеральный закон № 52-ФЗ³ устанавливает требования к факторам внешней среды, например: качеству воздуха, уровню шума, освещённости, плотности застройки и другим факторам, влияющим на здоровье населения. Данный закон также закрепляет понятие санитарно-эпидемиологического благополучия как состояния здоровья населения и среды обитания, при котором отсутствует вредное воздействие факторов окружающей среды и обеспечиваются благоприятные условия жизнедеятельности, а также устанавливает систему государственных санитарно-эпидемиологических правил и нормативов.

ЦЕЛЬ

Систематизировать применение салютогенной модели А. Антоновского в урбанистических исследованиях и предложить концептуальную схему её операционализации для анализа и проектирования городской среды в российском контексте.

МЕТОДОЛОГИЯ ПОИСКА ДАННЫХ

Статья опирается на данные анализа научной литературы (обзора), реализованного по алгоритму «поиск — отбор — анализ источников». Поисковая стратегия реализована с использованием баз данных Web of Science, Scopus, ResearchGate, eLibrary.Ru и PubMed. Поиск исследований осуществляли по ряду ключевых слов на английском языке: salutogenesis, sense of coherence, Salutogenic Model of Health, resistance resources, salutogenic design, salutogenic architecture, salutogenic approach, the health outcomes, urban health, urban settings — и их русскоязычных эквивалентов.

Критериями включения стали тематическая релевантность теории салютогенеза и её ключевых понятий, научный статус источников (рецензируемые статьи и монографии) и вклад авторов в развитие и интерпретацию подхода А. Антоновского. Глубина поиска охватила период с 1979 года (год представления А. Антоновским салютогенной модели здоровья) по 2024 год (дата самой свежей публикации, включённой в корпус анализа). Такой диапазон позволил охватить как формирование базовых положений теории, так и современные кейсы её применения в урбанистике и цифровом здравоохранении. В анализ включали публикации, раскрывающие теорию салютогенеза А. Антоновского, её развитие (в том числе работы Б. Линдстрома, М. Эрикссона, М. Миттельмарка), а также исследования, демонстрирующие применение салютогенных идей к городской среде, архитектуре и цифровому здравоохранению.

Процесс отбора включал несколько итераций: на первом этапе было найдено 256 источников, список источников по результатам анализа аннотаций был редуцирован до 112 работ. На следующем этапе полнотекстового анализа исключены работы, не содержащие релевантных для урбанистики элементов салютогенеза (например, узкоклинические или образовательные кейсы). Итоговый корпус составил 70 публикаций, из которых 55 — на английском языке, 15 — на русском. В силу недостаточно широкой представленности публикаций соответствующей тематики в русскоязычной научной литературе особое внимание было обращено на публикации зарубежных авторов.

Отобранные источники выступили корпусом аналитической работы — применяли тематический и дискурсивный анализ источников, выделены три магистральных направления применения салютогенеза к урбанистической тематике. Для каждого направления фиксировали ключевые концепты, операциональные индикаторы и эмпирические примеры.

ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ САЛЮТОГЕННОГО ПОДХОДА А. АНТОНОВСКОГО

С конца XX — начала XXI века в науке усиливается интерес к концепциям, ориентированным не только на выявление рисков и предотвращение патологии, но и на поддержание здоровья и благополучия, что находит отражение в развитии салютогенного подхода. Теория салютогенеза А. Антоновского [5, 6] смещает фокус с факторов риска на факторы, поддерживающие здоровье, подчёркивая роль осмысленности и управляемости жизненных обстоятельств, в том числе характеристик среды обитания.

В стремлении изучать здоровье вместо болезни А. Антоновский пришёл к термину «салютогенез», соединив происхождение (genesis) и здоровье (salute). В 1979 году А. Антоновским была представлена салютогенная модель здоровья (Salutogenic Model of Health, SMH), введено понятие «чувства когерентности/связанности/согласованности» [англ. sense of coherence (SOC)], ставшее основной концепцией [5].

Салютогенная модель получила развитие и в последующих работах [6]. Основными положениями салютогенной модели здоровья А. Антоновского стали восприятие здоровья как континуума между полюсами «здоровье» и «нездоровье» (ease-dis/ease continuum); умение справляться со стрессорами, так как они являются неотъемлемым компонентом жизни людей; общие ресурсы сопротивляемости (Generalized Resistance Resources, GRRs), специфические ресурсы сопротивляемости (Specific Resistance Resources, SRRs) и чувство когерентности.

К общим ресурсам сопротивляемости А. Антоновский относил биологические, психологические, социальные, культурные факторы, помогающие поддерживать равновесие; к специфическим ресурсам сопротивляемости — конкретные инструменты для отдельных ситуаций. Чувство когерентности, являющееся центральным понятием модели, включает три компонента: 1) понятность (comprehensibility), 2) управляемость (manageability), 3) осмысленность (meaningfulness) [6]. В течение последующих 15 лет А. Антоновский совершенствовал модель и её элементы, и в 1987 году вышла книга «Раскрывая тайны здоровья», которая начинается с описания принципиальных различий между салютогенной и патогенной ориентациями [30].

На примере шести различных аспектов А. Антоновский проиллюстрировал различие между салютогенезом и патогенезом, подчеркнув их значение для исследований, понимания здоровья и болезни, а также клинической практики.

Первый аспект, который А. Антоновский считал важным для укрепления здоровья — это понимание здоровья как непрерывного процесса, а не как дихотомии между больными и здоровыми людьми. Он подчёркивал, что для объяснения здоровья необходимо изучить движение к полюсу здоровья в континууме «здоровье — болезнь». В работе «Раскрывая тайны здоровья» [30] уделяется особое внимание динамическому взаимодействию между факторами, способствующими укреплению здоровья, и стрессорами в жизни человека, а также возможностям перемещения к здоровому концу континуума «здоровье — болезнь», где чувство когерентности предлагается в качестве значимой переменной, влияющей на это движение.

Второй аспект заключается в фокусе на истории самого человека, а не только на диагнозе, для более глубокого понимания, что является необходимым условием для перехода к здоровому концу континуума, по мнению автора.

В третьем аспекте подчёркивается важность «салютогенных» факторов для продвижения к более крепкому здоровью; согласно А. Антоновскому, салютогенные факторы способствуют здоровью, а здоровье представляет нечто большее, чем низкий уровень факторов риска.

В четвёртом аспекте А. Антоновский объясняет свой взгляд на стресс и утверждает, что стресс может быть патогенным, нейтральным или салютогенным, и поскольку стресс повсеместен, салютогенез открывает возможности для реабилитации стрессоров в жизни человека.

Пятый аспект связан с представлениями о лечении и терапии. В подходе салютогенеза А. Антоновского идеалом терапии является развитие способности человека (А. Антоновский не использовал слово «пациент») к активной адаптации, а не поиск правильного лечения, например, медикаментозного или хирургического, на основе диагноза. Антоновский подчёркивал значение активной адаптации в лечении, описывая путь эффективной адаптации организма как выход за пределы посткартезианского дуализма и обращение к воображению, любви, игре, смыслу, воле и социальным структурам, которые их поддерживают.

Шестой аспект касается исследовательского фокуса и ставит вопрос о том, ищем ли мы отклоняющиеся случаи или подтверждение выдвинутой гипотезы. А. Антоновский приводит пример, иллюстрирующий его точку зрения: подтверждённая гипотеза гласит, что депрессия является предсказателем смертности от рака [30]. Однако разница между депрессивными и людьми без данного заболевания, умершими от рака, составляет соответственно 7,1 и 3,4%, из чего следует, что подавляющее большинство не умерло от рака, и это является отклонением от нормы.

В одной из поздних работ 1996 года А. Антоновский использует метафорическое сравнение жизни с нахождением человека в бурной реке, где выживание зависит от умения плавать и интенсивности течения, с различными условиями на разных участках, что подчёркивает необходимость активной адаптации к постоянно меняющейся среде [5]. А. Антоновский также отмечал, что болезни и нарушения здоровья столь распространены среди населения, что их трудно считать «отклонениями от нормы» [6], отмечая, что болезни и стресс являются неотъемлемыми компонентами повседневной жизни. Согласно теории салютогенеза, факторы, определяющие здоровье, включают 1) стрессоры, 2) общие иммунные ресурсы, 3) чувство когерентности.

Соответственно, салютогенез напрямую связан с теорией совладания со стрессом Р. Лазаруса и С. Фолкмана, согласно которой каждый человек оценивает встречающиеся стимулы субъективно, когнитивно и эмоционально и таким же образом оценивает свою способность справляться с ними. Стимулы, оцениваемые как безвредные, позитивные или нейтральные, не считаются стрессорами. Стимулы с негативной оценкой являются стрессорами, которые приводят к возникновению состояния напряжения и стресса. Реакция организма на стресс включает стремление к восстановлению состояния равновесия. В этом подходе стрессор рассматривается как негативный и патогенный фактор, поскольку он приводит к нарушению гомеостаза [30]. Теория салютогенеза опирается на теорию Р. Лазаруса и С. Фолкмана и другие концепции стресса, но по-разному трактует стрессоры, гомеостаз, напряжение и стресс.

А. Антоновский определяет стрессоры как «стимулы, на которые нет готовых или автоматизированных адаптивных реакций и которые вызывают состояние напряжения». Стрессор — это любой элемент (стимул), вносящий энтропию, напряжение или противоречие в систему [33]. А. Антоновский подробно описал концепцию стрессоров, представил различные классификации и выделил следующие группы стрессоров: психосоциальные и физико-биологические, краткосрочные (острые) и долгосрочные (хронические), эндогенные (возникающие внутри организма) и экзогенные (возникающие из внешней среды). Описаны и коллективные стрессоры на уровне группы или сообществ, например, экономическое развитие, приток иностранного капитала, внутренние конфликты, эпидемии или катастрофы [33].

В своих трудах А. Антоновский указывает на то, что на его идеи оказали влияние работы Г. Селье, Ж.-Б. Дюбо, В. Франкла и др. Поскольку исследователь считал, что открыл новую область знаний, он утверждал, что повсюду видит отголоски своих идей [31], а также находит в своей работе свидетельства влияния великих мыслителей. Описывая работу над концепцией салютогенеза и разработкой салютогенной модели здоровья, А. Антоновский указывал на чувство изоляции, так как другие исследователи того времени были сосредоточены на необходимости объяснить патологию, а чувство изоляции усилилось с введением понятия «чувство когерентности» и ответа на салютогенный вопрос [5].

Разрабатывая салютогенную модель здоровья (Salutogenic Model of Health, SMH), А. Антоновский отошёл от своих ранних работ, основанных на патогенном подходе [6]. Так, в исследованиях психосоциальных факторов риска ишемической болезни сердца у иммигрантов из Северной Америки в Израиль он рассматривал стрессоры исключительно как патогенные факторы. Однако А. Антоновский заметил, что не всегда воздействие стрессоров приводит к заболеваниям, что побудило его сосредоточиться на механизмах преодоления с конкретными серьёзными стрессорами.

Уходом А. Антоновского от патогенеза был отказ от дихотомизации на категории «больной» или «здоровый», так как все люди в той или иной степени больны или здоровы и находятся в континууме здоровья и болезни от максимальной болезни (полюс болезни на континууме) до максимального здоровья (полюс здоровья на континууме). Исследователь счёл важным сосредоточиться на том, что движет человека к полюсу здоровья континуума, независимо от того, где он находился изначально, этот процесс и был назван учёным салютогенезом. Вопрос сохранения здоровья он называл одной из самых великих загадок изучения человека, а салютогенную модель здоровья — одной из частей концептуализации вопроса сохранения здоровья [6].

После смерти А. Антоновского в 1994 году его идеи получили развитие и были систематизированы Б. Линдстромом и М. Эриксоном, которые подготовили серию статей в журналах по различным аспектам салютогенеза [33]. В 2017 году на базе глобальной рабочей группы было основано общество по теории и исследованиям в области салютогенеза (Society for Theory and Research on Salutogenesis, STARS) для расширения сотрудничества с исследователями смежных областей, использующих салютогенез в своей работе: образовании, арт-терапии, исследованиях в области устойчивого развития, медицине и архитектуре. Был также издан международный справочник The Handbook of Salutogenesis, в котором описана эволюция развития теории салютогенеза, а также отражён междисциплинарный характер теории, всё ещё продолжающей формироваться и развиваться.

САЛЮТОГЕНЕЗ В ЦИФРОВОМ ЖИЗНЕННОМ МИРЕ ГОРОЖАНИНА

Концепция салютогенеза, предложенная А. Антоновским, обладает значительным потенциалом для разработки и внедрения цифровых медицинских решений, ориентированных на поддержку самопомощи и укрепление здоровья населения [34]. Ключевым элементом данной модели выступает чувство когерентности — внутренний императив, отражающий способность индивида справляться со стрессовыми воздействиями и оставаться здоровым [6]. При этом, согласно теории салютогенеза, составляющие чувства когерентности (постижимость, управляемость и значимость) не сводятся к стратегиям преодоления, а характеризуют общую жизненную установку личности — «ориентации на жизнь» [6]. Сам А. Антоновский утверждал, что «важные детерминанты чувства когерентности можно найти в природе общества, в котором человек живет в данный исторический период, и в особых комплексах социальных ролей, в которые он встроен» [5]. Салютогенная гипотеза заключается в том, что в зависимости от силы чувства когерентности, присущего человеку, изменяется вектор движения на континууме «здоровье — болезнь» — либо в сторону сохранения здоровья, либо в сторону болезни [5, 6].

В современных условиях цифровой трансформации общества формируется новый исторический этап, сопряжённый с трансформацией социальных ролей и возникновением специфического цифрового жизненного мира (Lebenswelt), который становится фундаментальным аспектом повседневного опыта человека [34, 35]. В рамках современного салютогенного подхода цифровая среда рассматривается как обобщённый ресурс сопротивляемости (GRR), на базе которого возможно конструирование специфических ресурсов (SRR) для повышения благополучия и продолжительности жизни человека [36, 37]. Сегодня потенциал салютогенеза изучается для поддержки развития цифрового мира человека, при этом в цифровом жизненном мире процессы формирования, активации или, напротив, деградации чувства когерентности и ресурсов сопротивляемости приобретают особую значимость — именно их изучение позволяет раскрыть механизмы движения по континууму «здоровье — болезнь» и обосновать эффективные инициативы в сфере цифрового здоровья, в том числе в условиях ограниченности ресурсов.

Феномен «цифровой жизни» возникает как результат экспоненциального роста информационно-коммуникационных технологий (в том числе позволяющих разрабатывать инструменты укрепления здоровья на их основе), с одной стороны, и рутинизации практик взаимодействия с цифровой средой — с другой. Сегодня цифровой мир во многом выступает одним из ключевых обобщённых ресурсов сопротивляемости, тогда как ограничение доступа к цифровой среде приводит к дефициту таких ресурсов. Поскольку цифровой мир построен по определённым алгоритмам, где, например, количество «лайков» исключает или повышает значимость информации, шаблоны структурированы в соответствии с конкретным профилем пользователя (процесс адаптации), что обеспечивает предоставление каждому пользователю персонализированного набора информации. Из-за масштабности охвата цифрового мира жизни происходит процесс поляризации: индивид хочет быть активным, контролирующим действующим лицом, однако из-за шаблонов, возникших в процессе адаптации, человек лишается активной роли, становясь объектом автоматизации машинного обучения.

Индивид с недостаточно выраженным чувством когерентности может столкнуться с нарастанием энтропии в цифровом мире, что сопряжено с тенденцией к смещению в сторону «полюса болезни» в рамках континуума «здоровье — болезнь». Переход по континууму от полюса более высокого уровня энтропии (больший хаос) к полюсу более низкого уровня энтропии является серьёзным адаптационным вызовом для человека. Для преодоления информационного хаоса индивиду необходимы навыки интерпретации, систематизации и использования динамично изменяющихся информационных потоков в повседневный жизни, что соотносится с тремя компонентами чувства когерентности — постижимостью, управляемостью и значимостью.

Специфические ресурсы сопротивления (SRR) можно определить как инструменты, ценность которых обусловлена релевантностью конкретным стрессорам, для управления которыми они используются [5, 37]. По А. Антоновскому, человек с сильным чувством когерентности делает выбор из обобщённых и специфических ресурсов сопротивляемости, имеющихся в его распоряжении [5]. Однако в условиях турбулентных изменений цифрового мира возникают новые вызовы для поддержания относительно низкого уровня энтропии. Личность, обладающая сильным чувством когерентности, стремится к установлению баланса между уже усвоенной и вновь поступающей информацией, опираясь на уверенность в возможность её осмысления [5]. Таким образом, информационная перегрузка, типичная для цифрового мира, может быть операционализирована и структурирована таким образом, чтобы обеспечить сохранение адаптивного баланса и поддержание вектора движения в сторону «здорового» полюса континуума.

Тем не менее конфигурация цифрового жизненного мира может способствовать увеличению энтропии, создавая угрозы для здоровья. Одним из примеров, приводимых А. Антоновским, являются несогласованность и недостаток или избыток информации — характеристики, во многом свойственные цифровой среде. Это может приводить к «исключению из участия в принятии решений» человека [5]. Примером несогласованности цифрового мира может служить ситуация с обновлением операционной системы или браузера и столкновение человека с новыми инструментами, функциями или макетами, когда происходит вторжение в цифровой мир человека без его непосредственного контроля, что может стать источником сильного стресса для пользователя.

По мнению современных исследователей, в основе принятия человеком процессов преобразования и адаптационных механизмов для противодействия новым вызовам цифрового жизненного мира с точки зрения теории салютогенеза может быть чувство когерентности [37]. По А. Антоновскому, изменения цифрового мира, вызывающие дисбаланс, обозначаются как гетеростатический дисбаланс, и это состояние лежит в основе салютогенной ориентации [5, 6]. Следствием внедрения и активного использования искусственного интеллекта, основанного на алгоритмах, является потеря автономии, человечество принимает тоталитарную структуру иерархически организованных единиц цифрового жизненного мира, что в конечном итоге ставит под угрозу сохранение здоровья [5, 6].

Согласно концепции А. Антоновского, салютогенез ориентирует индивида на активную адаптацию к неизбежно богатой стрессорами среде (на современном этапе это и есть цифровой жизненный мир), и одновременно способствует преодолению «притяжения» энтропии [5]. Эффективность такой адаптации при этом определяется реализацией комплекса мер по укреплению и формированию здоровья в цифровой среде, что предполагает выстраивание партнёрских взаимодействий между ключевыми стейкхолдерами: гражданами, разработчиками программного обеспечения и руководителями в сфере общественного здравоохранения.

Очевидно, что цифровой мир предоставляет как новые общие ресурсы сопротивляемости (GRR), так и специфические ресурсы сопротивляемости (SRR) для улучшения здоровья населения, продвижения здорового образа жизни и просвещённости населения в вопросах здоровья. Выраженное чувство когерентности (Sense of Coherence, SOC) выступает значимым адаптационным ресурсом для человека цифровой эпохи в условиях стрессогенной цифровой среды, способствуя достижению устойчивого баланса в современном жизненном пространстве. В рамках научного осмысления данного феномена существенную роль играет наращивание доказательной базы, а также систематизация и документирование исходных условий и предпосылок, релевантных функционированию человека в цифровой среде [35–37]. Цифровизация при этом расширяет возможности анализа процессов, сопряженных как с сохранением индивидуального здоровья и изменением повседневных поведенческих практик человека (например, отказ от курения), так и с принятием управленческих решений в сфере здравоохранения и продвижения принципов социальной справедливости и доступности качественной медицинской помощи.

Таким образом, успешная реализация салютогенного потенциала в цифровой среде возможна при условии комплексного подхода, учитывающего как технологические возможности, так и психологические аспекты взаимодействия человека с цифровой средой. Перспективными направлениями дальнейших исследований представляются изучение механизмов имплементации салютогенной модели в контексте развития технологий искусственного интеллекта и иных цифровых инноваций.

САЛЮТОГЕННЫЙ ПОДХОД И ТРАНСФОРМАЦИЯ ГОРОДСКОЙ ЖИЗНИ В УСЛОВИЯХ ПАНДЕМИИ COVID-19

Салютогенная парадигма, задавая вектор формирования культуры здоровья [38], продемонстрировала существенный потенциал в контексте преодоления кризисных явлений, связанных с пандемией COVID-19 — продуктивная ориентация (фокус) на наблюдаемых событиях способствовала выявлению индивидуальных и коллективных ресурсов устойчивого развития общества. Пандемия COVID-19 является наглядным примером того, как цифровизация здравоохранения преобразует общество с невиданной ранее интенсивностью [39].

Данный процесс логично рассматривать в контексте ранее заложенных концептуальных основ укрепления здоровья: концепция Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) «Здоровье для всех»⁴ и Оттавская хартия 1986 года⁵ чётко указывают на необходимость использования и создания здоровых условий, в которых люди будут активно использовать и формировать окружающую среду для улучшения здоровья. Эти документы стали фундаментальным этапом интеграции стратегий укрепления здоровья в повестку устойчивого развития и создали концептуальную базу, позволившую в кризисных условиях оперативно масштабировать цифровые решения в сфере охраны здоровья [39].

В апреле 2019 г. ВОЗ опубликовала первые принципы по цифровым вмешательствам в здравоохранении, включающие перспективу сокращения неравенства и несправедливости в области здравоохранения⁶, однако последовавшая вскоре пандемия COVID-19 спровоцировала масштабные сбои в предоставлении медицинских услуг во многих странах, что потребовало ускоренной адаптации системы здравоохранения. В ответ ВОЗ призвала к активной цифровизации оказания медицинской помощи для обеспечения её непрерывности, а также для защиты как пациентов, так и медицинских работников [39]. На фоне этих вызовов за последнее десятилетие существенно возросла распространённость решений в области цифрового укрепления здоровья (Digital Health Promotion, DHP) в различных странах [40, 41]. Подобные инициативы обладают значительным потенциалом для преодоления физических и финансовых барьеров доступа к медицинским услугам и тем самым способствуют снижению неравенства в здравоохранении. Рекомендации, разработанные ВОЗ, гласят, что для эффективного сокращения неравенства цифровые технологии должны демонстрировать долгосрочную положительную динамику в сравнении с традиционными способами предоставления медицинских услуг, однако доказательная база для отчётности о работе цифровых платформ здоровья неоднородна по качеству, полноте и объективности, что затрудняет сравнение стратегий вмешательства [39] и подчёркивает необходимость формирования единой концептуальной основы для развития данной области⁷.

Существующие подходы в настоящее время в большей степени сосредоточены на отчётности и оценке цифровых технологий здравоохранения в условиях укрепления здоровья. При этом ряд цифровых стратегий укрепления здоровья подвергается критике за то, что акцентирует внимание на ответственности человека за своё здоровье без учёта влияния социальных, культурных, экономических и политических факторов в использовании цифровых решений [42].

При этом пандемия COVID-19 вызвала рост исследований в патогенной парадигме, связанных с этиологией заболевания, его профилактикой и лечением. В то же время салютогенный подход предлагает иной ракурс анализа: он фокусируется не на факторах риска, а на выявлении ресурсов, возможностей и сильных сторон, способствующих формированию устойчивого чувства когерентности у населения. С этой точки зрения значимость приобретают не только меры по сдерживанию инфекции, но и поддержка когнитивной и социальной устойчивости сообществ через предоставление понятной и непротиворечивой информации, создание доступных каналов помощи, а также расширение возможностей участия граждан в принятии решений. Таким образом, пандемия COVID-19 продемонстрировала, как кризисные ситуации обостряют существующее неравенство и одновременно выявляют коллективные ресурсы устойчивости. Кроме того, важны не только меры по сдерживанию инфекции, но и поддержка чувства когерентности на уровне сообществ, понятная и непротиворечивая информация, доступные каналы помощи, возможности для участия горожан в принятии решений. Опыт пандемии показывает, что устойчивость города зависит не только от медицинской инфраструктуры, но и от способности среды поддерживать осмысленность, управляемость и предсказуемость повседневной жизни [43].

САЛЮТОГЕННЫЙ ДИЗАЙН И ЗДОРОВАЯ ГОРОДСКАЯ СРЕДА

В цифровом, быстроразвивающемся мире, в условиях динамично трансформирующейся цифровой среды жизнедеятельность человека целесообразно рассматривать как сложную социопространственную систему, что обусловливает актуальность реализации многосекторального подхода к управлению общественным здоровьем [37, 42]. На глобальном уровне возрастает значимость цифровых технологий как инструмента поддержки медицинской, социальной и исследовательской практики в сфере здравоохранения [42, 44]. Внедрение цифровых решений в систему охраны здоровья трактуется в качестве эффективного механизма содействия укреплению благополучия населения за счёт расширения доступа к жизненно важным медицинским услугам.

На основе идей сохранения и поддержания здоровья формируется такое направление, как салютогенный дизайн, ориентированное на создание архитектурных и планировочных решений, снижающих стресс, поддерживающих чувство безопасности и психологического комфорта [44–50]. Идеи салютогенного подхода постепенно находят своё отражение и в российских работах [44–46], рассматривающих проектированиие городской среды с точки зрения салютогенных принципов, в том числе сложных транспортных и подземных пространств, среды медицинских организаций, развивающих общественных пространств. Сегодня признаётся, что потенциал данного подхода должен реализовываться в максимально широком масштабе — от оказания помощи в преодолении индивидуальных заболеваний и социальной дисфункции до формирования глобальной культурной ценности, ориентированной на процветание (в противовес исключительно выживанию) в рамках справедливых и инклюзивных обществ, что корреспондирует с принципами концепции ВОЗ «Здоровье для всех».

При этом возможность перехода к салютогенезу процветающего общества во многом находится в руках исследователей, продолжающих заниматься этой темой. Расширение салютогенной модели за счёт включения вектора позитивного развития здоровья и благополучия имеет важное значение для дальнейшего развития концепции салютогенеза. Не случайно А. Антоновский связывал чувство когерентности не только со здоровьем, но и с другими аспектами благополучия — удовлетворённостью жизнью, счастьем, моральным духом и положительными эмоциями [30, 31].

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Сегодня центры салютогенеза действуют в ряде университетов, в частности в Университете Запада (Швеция) и Цюрихском университете. Кроме того, в 2007 году была создана Глобальная рабочая группа по салютогенезу (Global Working Group on Salutogenesis, GWG) Международного союза по укреплению здоровья и санитарному просвещению (International Union for Health Promotion and Education, IUHPE), целью которой является развитие различных направлений исследований в области салютогенеза и популяризация этой научной концепции. Проводится ежегодная летняя школа Европейского консорциума по обучению в области общественного здравоохранения и укрепления здоровья, и одним из членов преподавательского состава летней школы в курсе 1992 года в Швеции был сам А. Антоновский.

Современная салютогенная теория описывает индивидуальное и коллективное чувство когерентности (SOC community-level), а салютогенный подход применяется при разработке городских, образовательных и медицинских стратегий, направленных на создание «здоровых экосистем», в которых человек может ощущать смысл, укреплять здоровье и благополучие.

Проведённый анализ демонстрирует, что салютогенная оптика позволяет преодолеть традиционный патогенный фокус на «городе как источнике рисков» и перейти к пониманию города как пространства формирования устойчивости, осмысленности и здоровья. Выделены три магистральных направления применения салютогенеза в урбанистике: переосмысление городских стрессоров как потенциально салютогенных вызовов; операционализация чувства когерентности (SOC) применительно к городскому жизненному миру; формирование принципов салютогенного дизайна общественных пространств.

Особое значение приобретает интеграция этих направлений в условиях цифровизации: цифровая городская среда одновременно служит обобщённым ресурсом сопротивляемости и источником новой энтропии, что требует сбалансированных проектных решений. Пандемия COVID-19 актуализировала салютогенную повестку, сместив фокус с выживания на поиск ресурсов устойчивости сообществ. Этот сдвиг необходимо учитывать при разработке городских и здравоохранительных стратегий.

Предложенная концептуальная схема даёт инструментарий для применения салютогенеза не только в исследовательской практике, но и в проектировании «здоровых экосистем» на уровне города, района и цифрового сервиса. При этом реализация салютогенных решений в российских городах ограничена структурным неравенством, недоверием к институтам, инфраструктурными проблемами и цифровым разрывом. Поэтому салютогенный дизайн должен быть не только архитектурно и технологически обоснован, но и социально чувствителен: учитывать различия в доступе к ресурсам, вовлекать сообщества и компенсировать существующие барьеры. В российском контексте его реализация предполагает учёт социально-экономического неравенства, инфраструктурных ограничений и особенностей нормативной базы, регулирующей качество городской среды и развитие цифрового здравоохранения.

Перспективными направлениями дальнейших исследований являются эмпирическая валидация индикаторов SOC в российских городах, разработка методических рекомендаций по салютогенному проектированию общественных пространств и оценка влияния цифровых сервисов на чувство когерентности у разных социальных групп.

ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ИНФОРМАЦИЯ

Вклад авторов. В.А. Вершинина — определение концепции, проведение исследования, написание черновика рукописи; Н.В. Присяжная — пересмотр и редактирование рукописи. Все авторы одобрили рукопись (версию для публикации), а также согласились нести ответственность за все аспекты настоящей работы, гарантируют надлежащее рассмотрение и решение вопросов, связанных с точностью и добросовестностью любой её части.

Источники финансирования. Отсутствуют.

Раскрытие интересов. Авторы заявляют об отсутствии отношений, деятельности и интересов за последние три года, связанных с третьими лицами (коммерческими и некоммерческими), интересы которых могут быть затронуты содержанием статьи.

Оригинальность. При создании настоящей работы авторы не использовали ранее опубликованные сведения (текст, иллюстрации, данные).

Доступ к данным. Все данные, полученные в настоящем исследовании, представлены в статье.

Генеративный искусственный интеллект. При создании настоящей статьи технологии генеративного искусственного интеллекта не использовали.

Рассмотрение и рецензирование. Настоящая работа подана в журнал в инициативном порядке и рассмотрена по обычной процедуре. В рецензировании участвовали три внешних рецензента.

ADDITIONAL INFORMATION

Author contributions: V.A. Vershinina: conceptualization, data curation, visualization, writing—original draft; N.V. Prisyazhnaya: writing—review & editing. All the authors approved the version of the manuscript to be published and agreed to be accountable for all aspects of the work, ensuring that questions related to the accuracy or integrity of any part of the work are appropriately investigated and resolved.

Ethics approval: Not applicable.

Funding sources: No funding.

Disclosure of interests: The authors have no relationships, activities, or interests for the last three years related to for-profit or not-for-profit third parties whose interests may be affected by the content of the article.

Statement of originality: No previously obtained or published material (text, images, or data) was used in this study or article.

Data availability statement: All data obtained in this study are available in the article.

Generative AI: No generative artificial intelligence technologies were used to prepare this article.

Provenance and peer-review: This article was submitted unsolicited and reviewed following the standard procedure. The peer review process involved three external reviewers.

¹ Конституция Российской Федерации от 12.12.1993. Режим доступа: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_28399/ Дата обращения: 19.03.2026.

² Федеральный закон от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации». Режим доступа: https://minzdrav.gov.ru/documents/7025 Дата обращения: 19.03.2026.

³ Федеральный закон от 30.03.1999 № 52-ФЗ «О санитарно-эпидемиологическом благополучии населения». Режим доступа: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_22481/?ysclid=mrwqiri7i687539782 Дата обращения: 19.03.2026.

⁴ 7 + 5 историй ВОЗ о здоровье для всех и повсюду. 75 лет на службе общественного здравоохранения. Geneva: World Health Organization. Режим доступа: https://www.who.int/ru/campaigns/75-years-of-improving-public-health/stories?ysclid=mrxzwr35sv926792567 Дата обращения: 11.02.2026.

⁵ Оттавская хартия по укреплению здоровья. Geneva: World Health Organization. Режим доступа: https://www.who.int/publications/i/item/wh-1987?ysclid=mry00v8lnp999777412 Дата обращения: 11.04.2026.

⁶ WHO guideline: recommendations on digital interventions for health system strengthening. Geneva: World Health Organization; 2019. Режим доступа: https://www.ncbi.nlm.nih.gov/books/NBK541902/ Дата обращения: 11.02.2026.

⁷ Global strategy on digital health 2020–2027. Geneva: World Health Organization; 2025. Режим доступа: https://www.who.int/publications/i/item/9789240116870 Дата обращения: 15.02.2026.

About the authors

Nadezhda V. Prisyazhnaya

Author for correspondence.
Email: prisyazhnaya_n_v@staff.sechenov.ru
ORCID iD: 0000-0002-5251-130X
SPIN-code: 6930-9377

Cand. Sci. (Sociology)

Vera A. Vershinina

Email: vershininait@gmail.com
ORCID iD: 0009-0008-1609-6541
Russian Federation, Moscow

References

Supplementary files