PERSONALIZED CARDIAC REHABILITATION AS AN OBJECT OF ORGANIZATIONAL MANAGEMENT: PATIENT ROUTING, CONTROL POINT SYSTEM, AND MECHANISMS FOR ENSURING CONTINUITY

Full Text

Обоснование

Современная кардиология научилась быстро и технологично спасать пациента в остром периоде[1]. Реперфузионные вмешательства, фармакотерапия, стандартизированные клинические протоколы - всё это работает. Но после выписки начинается другая история. Пациент покидает отделение, а вместе с ним - зона прямого управленческого контроля. И именно здесь возникает ключевой вопрос: кто управляет дальнейшей траекторией его восстановления?

Кардиореабилитация признана обязательным элементом вторичной профилактики. Её эффективность подтверждена как в клинических исследованиях, так и в популяционных наблюдениях[2, 3, 4]. Однако в реальной практике результаты неоднородны. В одних медицинских организациях достигается устойчивая динамика функциональных показателей и высокая приверженность пациентов, в других - наблюдается разрыв между этапами помощи, снижение участия в амбулаторных программах и рост повторных госпитализаций.

Это различие нельзя объяснить только клиническими факторами. Оно указывает на организационный контекст.

Этапность реабилитации закреплена нормативно. Стационар, специализированное отделение, амбулаторный этап - формально конструкция выстроена[5]. Но нормативная схема не равна управляемой системе. Если маршрут пациента не формализован, если переходы между этапами не имеют чётких критериев допуска, если отсутствуют контрольные точки с измеримыми параметрами, то процесс теряет структурированность. Он продолжает существовать, но перестаёт быть управляемым[6].

В управленческой логике любой процесс должен быть описан через последовательность состояний и условий перехода между ними. Пациент после инфаркта или другого сердечно-сосудистого события не просто проходит лечение - он перемещается по системе. И если эта система не фиксирует его положение, не измеряет его прогресс и не задаёт критерии следующего шага, она фактически не управляет траекторией исхода[7, 8].

Персонализация в кардиореабилитации традиционно понимается как адаптация нагрузки к клиническому профилю пациента. Однако в организационном измерении персонализация означает нечто большее: дифференцированную интенсивность наблюдения, различную частоту контрольных контактов, вариативные сроки перехода между этапами, гибкость управленческих решений в зависимости от риска. Таким образом, риск-стратификация становится не только клиническим инструментом, но и механизмом управления потоками пациентов[9, 10].

Особое значение приобретает категория «контрольной точки». Это не формальная отметка в медицинской документации, а управленческий рубеж - момент объективной оценки достижения целевых параметров. Контрольная точка фиксирует состояние системы в конкретный временной интервал и позволяет принять решение: продолжать текущую программу, усиливать вмешательства или переводить пациента на следующий этап. Отсутствие таких точек делает процесс непрозрачным и снижает возможность управленческой коррекции[11, 12].

В условиях цифровой трансформации здравоохранения становится возможной регистрация маршрута пациента в реальном времени. Цифровое сопровождение позволяет синхронизировать действия стационара и амбулаторного звена, минимизировать задержки, фиксировать отклонения от регламентированных сроков и анализировать динамику показателей. Таким образом, кардиореабилитация приобретает свойства технологического процесса - с входом, этапами, контрольными параметрами и прогнозируемым результатом[13, 14, 15].

Организационный подход к кардиореабилитации меняет фокус анализа. Объектом становится не отдельная медицинская процедура, а система взаимодействия подразделений, алгоритм маршрутизации и механизм ответственности за конечный результат. Управляемость, измеримость и воспроизводимость становятся основными критериями эффективности[16].

Следовательно, актуальность настоящего исследования определяется необходимостью научного обоснования модели, в которой персонализированная кардиореабилитация рассматривается как управляемая организационная технология. Формализация маршрута, внедрение системы контрольных точек и обеспечение этапной преемственности представляют собой не дополнительный организационный слой, а условие достижения клинического эффекта в реальной практике здравоохранения[17, 18].

Цель. Научно обосновать и разработать модель организационного управления персонализированной кардиореабилитацией, основанную на формализации маршрута пациента, внедрении системы контрольных точек и регламентации межэтапных переходов, с оценкой её влияния на преемственность оказания помощи и измеримые клинико-организационные результаты в условиях реальной медицинской практики.методы.

Дизайн исследования

Исследование выполнено как прикладное организационно-управленческое исследование с элементами процессного анализа и оценкой результативности внедрения модели в условиях реальной медицинской организации. По структуре работа носила квазиэкспериментальный характер типа «до–после» без рандомизации и формирования контрольной группы.

Происхождение данных - вторичные организационные и управленческие данные, включающие:

1. локальные регламенты маршрутизации пациентов[1, 2, 3];
2. приказы и внутренние алгоритмы межэтапного взаимодействия[3];
3. материалы организационного анализа деятельности подразделений медицинской реабилитации;
4. данные управленческой отчётности о сроках перевода пациентов между этапами, полноте оформления индивидуальных программ, показателях приверженности и повторных госпитализациях[19, 20].

Проведено сопоставление организационных характеристик модели (наличие формализованного маршрута, регламентированных контрольных точек, закреплённого ответственного координатора, цифровой фиксации переходов) с показателями результативности по данным управленческой отчётности.

Исследование не предусматривало прямого контакта с пациентами, проведения опросов, интервью или анкетирования. Использовались агрегированные обезличенные данные деятельности медицинской организации. Персональные данные и биологические материалы человека не применялись.

Источники и объём анализа

В анализ включены:

1. локальные нормативные документы медицинской организации, регламентирующие маршрутизацию пациентов после сердечно-сосудистых событий;
2. материалы процессного описания этапов кардиореабилитации (распределение ролей, критерии перехода, сроки контрольных осмотров);
3. данные организационной отчётности за период до внедрения модели и после её внедрения (2024-2026 гг.);
4. структурированные сведения о 350 пациентах, проходивших этапную реабилитацию в исследуемый период (в агрегированном виде).

Критерии включения материалов

Материалами исследования считались источники, удовлетворяющие следующим условиям:

1. наличие описания маршрута пациента при кардиореабилитации[21];
2. наличие регламентированных контрольных точек либо критериев перехода между этапами[22];
3. возможность количественной оценки организационных показателей (сроки перевода, полнота документации, частота повторных госпитализаций)[23];
4. связь с процессом медицинской реабилитации пациентов с сердечно-сосудистыми заболеваниями[24].

Критерии невключения

В анализ не включали:

1. документы и отчётные формы, не относящиеся к процессу кардиореабилитации;
2. материалы без описания организационных элементов (отсутствие маршрутизации,критериев перехода, распределения ответственности);
3. данные, не позволяющие сопоставить показатели «до» и «после» внедрения модели.

Критерии исключения

Критерии исключения участников не применялись, поскольку исследование не предполагало индивидуального набора пациентов и клинического наблюдения. Исключение материалов осуществлялось только по содержательным основаниям (неполнота информации, отсутствие релевантных организационных характеристик).

Основной исход исследования

Основным исходом являлась оценка организационной эффективности внедрённой модели персонализированной кардиореабилитации, включая:

1. уровень преемственности между этапами (доля пациентов, переведённых в регламентированные сроки);
2. управляемость процесса (наличие и соблюдение контрольных точек);
3. полноту документированной индивидуализации маршрута;
4. прозрачность распределения ответственности за межэтапный переход.

Дополнительные исходы

В качестве дополнительных исходов анализировали:

1. частоту внеплановых обращений в период амбулаторного этапа;
2. частоту повторных госпитализаций;
3. показатели приверженности к выполнению реабилитационных мероприятий;
4. динамику функциональной толерантности к нагрузке (по данным стандартных тестов, отражённых в отчётности).

Методы регистрации исходов

Регистрация исходов выполнялась посредством документарно-аналитического анализа:

1. изучали структуру маршрута пациента и соответствие фактических переходов установленным регламентам;
2. анализировали сроки перевода между этапами;
3. сопоставляли полноту оформления индивидуальных программ реабилитации;
4. проводили сравнительный анализ организационных показателей за периоды до и после внедрения модели;
5. оценивали связь между наличием формализованных контрольных точек и динамикой результативности.

Методы маскирования, рандомизации и инструментального повторного тестирования не применялись, поскольку регистрация исходов носила аналитический организационный характер и не основывалась на первичных клинико-инструментальных измерениях.

Статистические методы

В анализе использованы методы сравнительной организационно-управленческой оценки, расчёт темпа роста и темпа прироста показателей.

Темп роста и прироста рассчитывали по формуле:

Где Y_i-  показатель после внедрения модели, Y_i-1​ - показатель до внедрения, P_base​ - базовое значение.

РЕЗУЛЬТАТЫ

В результате внедрения организационно-управленческой модели персонализированной кардиореабилитации было зафиксировано не точечное улучшение отдельных показателей, а изменение логики функционирования процесса: от «этапной схемы» к управляемому маршруту с регламентированными переходами и обязательной фиксацией результатов в контрольных точках. Поэтому результаты представлены как описание того, что именно изменилось в маршруте, как изменились управленческие показатели и какие клинико-организационные эффекты сопровождали внедрение.

До внедрения модели пациент после выписки из стационара формально считался «направленным» на дальнейшую реабилитацию, однако фактический путь пациента зависел от сочетания внешних обстоятельств: доступности отделения реабилитации, инициативы самого пациента, загрузки амбулаторного звена и индивидуальной активности медицинского персонала. Документально межэтапный переход фиксировался не всегда как отдельное управляемое событие: отсутствовал единый стандарт того, что именно должно быть оформлено при выписке и какие сведения должны «переехать» вместе с пациентом на следующий этап. Это приводило к вариативности маршрута уже в первой точке - на стыке стационарного и последующего этапа.

После внедрения модели межэтапный переход был определён как обязательная контрольная точка с чётким набором признаков завершённости. В практическом выражении это означало, что пациент не мог быть переведён «по факту» без формализованного пакета данных: категории риска, целевых значений ключевых параметров, рекомендованного режима наблюдения и назначенного ответственного лица (координатора). Фактическое изменение проявилось в исчезновении «непрозрачных» случаев, когда маршрут существовал только в виде рекомендаций без подтверждения готовности принимающего звена и без фиксации следующего шага.

Доля пациентов, переведённых со стационарного этапа на следующий этап реабилитации в регламентированный срок (≤7 суток), до внедрения модели составляла 62%, после внедрения - 89%, что отражает существенное повышение преемственности и управляемости межэтапного перехода. Таким образом, основной организационный эффект внедрения модели проявился в том, что подавляющее большинство маршрутов стало прослеживаемым и воспроизводимым, то есть пригодным для управления и анализа.

Рисунок 1. Доля пациентов, переведённых в срок ≤7 суток, до и после внедрения модели.

Figure 1. Proportion of patients transferred within ≤7 days before and after model implementation.

Ключевым индикатором преемственности был выбран срок межэтапного перехода со стационарного этапа на следующий (реабилитационный/амбулаторный) этап. До внедрения модели средний срок такого перехода составлял 11,2 суток с заметной вариативностью: часть пациентов переводилась быстро, однако значительная доля задерживалась, и эти задержки не всегда имели очевидное объяснение, поскольку не сопровождались единым механизмом фиксации причин и управленческой реакцией. Доля пациентов, переведённых в пределах регламентированного срока (≤7 суток), составляла 62%.

После внедрения модели средний срок межэтапного перехода снизился до 5,8 суток. Доля переводов в пределах регламентированного срока увеличилась до 89%. Здесь важно отметить, что снижение сроков произошло не за счёт «ускорения выписки» или сокращения клинически значимых мероприятий, а за счёт устранения организационных «потерь времени» на стыке подразделений. С точки зрения управления процессом это было связано с тремя изменениями: появлением ответственного координатора, обязательной цифровой фиксацией факта передачи пациента и включением показателя сроков перевода в регулярный контур управленческой отчётности. Когда показатель становится объектом мониторинга, он перестаёт быть случайной величиной и превращается в управляемый параметр.

До внедрения модели индивидуальная программа реабилитации присутствовала у значительной части пациентов, но её содержательное наполнение часто не позволяло рассматривать документ как инструмент управления. Часть программ имела стандартный характер: формулировки и назначения присутствовали, но отсутствовали измеримые цели, не был зафиксирован уровень риска как основание для выбора интенсивности наблюдения, не определялись критерии изменения программы. В этом смысле «персонализация» существовала скорее, как клиническая установка, чем как формализованный управленческий механизм.

После внедрения модели изменилась сама логика документации: индивидуальная программа стала рассматриваться как центральный элемент маршрута, а не как сопроводительная часть истории болезни. Полнота оформления индивидуальных программ (включая обязательные элементы: риск-категория, целевые значения АД/ЧСС, частота контактов, критерии коррекции) выросла с 58% до 96%.

Наиболее существенным организационным сдвигом стало то, что риск-стратификация начала «работать» как управляющая переменная: пациенты высокого риска получали более плотный график контрольных точек и более жёсткие критерии наблюдения, а пациенты низкого риска - маршрут с меньшей организационной нагрузкой, но с сохранением обязательных контрольных рубежей. Это обеспечило дифференциацию ресурсов без потери качества и позволило повысить предсказуемость траекторий.

В модели были закреплены три обязательные контрольные точки: на выходе из стационара, на завершении специализированного этапа и на ключевом рубеже амбулаторного наблюдения. До внедрения модели наличие контрольных оценок зависело от подразделения и конкретного исполнителя: где-то фиксировалась функциональная динамика, где-то она оставалась описательной, а где-то оценка переносилась «на потом» и фактически выпадала из маршрута.

После внедрения модели контрольные точки стали обязательным условием завершения этапа. Доля пациентов, у которых все контрольные точки были документированы в полном объёме, увеличилась с 54% до 94%. С управленческой позиции это означает появление непрерывной «линии наблюдаемости» процесса: у медицинской организации появилась возможность видеть не только факт посещения, но и факт достижения (или недостижения) результата в заданный момент.

Дополнительно важным результатом стало уменьшение количества ситуаций, когда пациент формально числится в программе, но реально находится вне активного сопровождения. После внедрения модели такие случаи стали регистрироваться как отклонения маршрута, что позволяло инициировать управленческую реакцию.

Хотя исследование не строилось как клиническое испытание эффективности конкретных нагрузочных методик, функциональные показатели были использованы как «чувствительные» маркеры того, что маршрут действительно реализуется, а не существует на бумаге.

Средний прирост дистанции 6-минутной ходьбы увеличился с +38 м до +64 м. Доля пациентов, достигших прироста толерантности к нагрузке не менее чем на 10%, возросла с 57% до 81%.

Организационный анализ показал, что функциональная динамика чаще достигалась у пациентов, которые были переведены на следующий этап без задержек и прошли контрольные точки в регламентированные сроки. Корреляционная связь между соблюдением межэтапных сроков и функциональным приростом составила r=0,62, что позволяет рассматривать преемственность не как формальный показатель «движения пациентов», а как фактор результативности.

Одним из практических маркеров управляемости стала доля пациентов, завершивших амбулаторный этап без прерывания маршрута. До внедрения модели этот показатель составлял 64%. После внедрения - 88%. Таким образом, частота «выпадения» пациента из программы существенно снизилась.

На уровне организационных механизмов это связывалось с двумя изменениями: появлением закреплённого координатора и регулярной фиксацией контрольных контактов как обязательной части маршрута. Пациент перестал быть «самостоятельным носителем ответственности» за продолжение реабилитации; ответственность стала разделённой и закреплённой организационно.

В рамках оценки результативности рассматривались показатели, чувствительные к организационным разрывам: внеплановые обращения и повторные госпитализации в период наблюдения.Полнота оформления индивидуальных программ реабилитации (с включением обязательных элементов: категория риска, целевые значения, режим наблюдения и критерии коррекции) до внедрения модели составляла 58%, после внедрения - 96%, что свидетельствует о переходе от декларативной к формализованной персонализации маршрута.

Рисунок 2. Полнота оформления индивидуальных программ реабилитации до и после внедрения модели.

Figure 2. Completeness of individualized rehabilitation program documentation before and after model implementation.

Частота внеплановых обращений снизилась с 0,84 до 0,49 случая на пациента. Частота повторных госпитализаций в течение 6 месяцев уменьшилась с 18,6% до 11,2%. Эти изменения интерпретировались не как прямое следствие «новых клинических вмешательств», а как результат более плотного и управляемого наблюдения: своевременная коррекция режима, контроль приверженности и раннее выявление отклонений снижали вероятность декомпенсации, требующей госпитализации.

Рисунок 3. Частота внеплановых повторных госпитализаций в течение 6 месяцев до и после внедрения модели.

Figure 3. Rate of unplanned rehospitalizations within 6 months before and after model implementation.

Для итоговой оценки был сформирован интегральный индекс организационной управляемости, включающий три компонента: соблюдение сроков межэтапного перехода, полнота документированной индивидуализации и завершённость маршрута по контрольным точкам.

Значение индекса увеличилось с 0,61 до 0,89. С содержательной точки зрения это означает, что кардиореабилитация перестала быть набором клинических мероприятий, зависящих от локальной практики отдельных подразделений, и стала организационной технологией: с регламентом, ответственностью, измеримостью и возможностью сопоставления результатов между периодами.

В итоге полученные данные демонстрируют, что основным эффектом внедрения модели стала не «добавка» к клиническому содержанию реабилитации, а изменение управленческой конструкции процесса. Формализованный маршрут, контрольные точки и механизмы преемственности обеспечили снижение организационных потерь времени, повышение полноты индивидуализации, удержание пациента в контуре амбулаторного наблюдения и улучшение чувствительных клинико-организационных исходов. Такая конфигурация создаёт основу для тиражирования модели, поскольку опирается на управляемые параметры, а не на уникальные свойства конкретного коллектива или подразделения.

Обсуждение

Полученные результаты позволяют рассматривать персонализированную кардиореабилитацию не только как клинический комплекс мероприятий, но как систему, чувствительную к организационной архитектуре. Принципиально важно, что внедрение модели не сопровождалось внедрением новых лекарственных схем или принципиально иных методов тренировочной терапии. Изменения касались структуры маршрута, регламентации переходов и фиксации контрольных точек. Тем не менее именно эти управленческие изменения ассоциировались с улучшением как организационных, так и клинико-функциональных показателей.

Это наблюдение имеет концептуальное значение. В реальной практике здравоохранения устойчивость результата часто определяется не столько содержанием вмешательства, сколько способом его интеграции в процесс. Если этапы реабилитации существуют разобщённо, пациент фактически перемещается между подразделениями без единой логики сопровождения. В такой ситуации даже корректные клинические решения могут не реализоваться в полном объёме. Формализация маршрута устраняет этот разрыв, превращая последовательность действий в управляемую траекторию.

Существенное сокращение сроков межэтапного перехода демонстрирует, что преемственность является управляемой характеристикой системы. До внедрения модели задержки между этапами не воспринимались как самостоятельный показатель качества. После включения срока перевода в управленческую отчётность и закрепления ответственности за его соблюдение вариативность снизилась, а показатель стал стабильным. Это подтверждает, что организационная прозрачность влияет на дисциплину процесса. Когда переход фиксируется как контрольная точка, он перестаёт быть формальностью.

Рост полноты индивидуализации также отражает структурный сдвиг. Персонализация в клиническом смысле предполагает адаптацию нагрузки к состоянию пациента. Однако без документированной фиксации целей и критериев коррекции персонализация остаётся декларацией. В представленной модели риск-стратификация стала не просто характеристикой пациента, а управляющим параметром маршрута. Это позволило дифференцировать интенсивность наблюдения и распределение ресурсов. Таким образом, индивидуализация приобрела организационное измерение.

Интерес представляет выявленная связь между соблюдением межэтапных сроков и функциональной динамикой. Корреляция указывает на то, что клинический результат опосредован организационной состоятельностью процесса. Если пациент своевременно включается в следующий этап, вероятность достижения целевых функциональных показателей выше. Это не означает прямой причинно-следственной зависимости, однако подчёркивает роль системных факторов в формировании исхода. Реабилитация, как и любой продолжительный процесс, чувствительна к временным разрывам.

Снижение частоты повторных госпитализаций и внеплановых обращений можно рассматривать как интегральный эффект повышения управляемости. В условиях недостаточной преемственности пациент чаще оказывается вне поля регулярного наблюдения, что увеличивает риск декомпенсации. Когда маршрут становится прослеживаемым, а отклонения фиксируются как события, требующие реакции, вероятность неблагоприятного развития снижается. В данном контексте повторная госпитализация выступает не только клиническим исходом, но и индикатором организационных разрывов.

Особое значение имеет изменение роли ответственности. В традиционной модели пациент нередко оказывается единственным носителем обязательства «продолжить реабилитацию». В формализованной модели ответственность распределяется между уровнями системы: за своевременность перевода, за полноту передачи информации, за контроль исполнения. Это перераспределение снижает зависимость результата от субъективных факторов и повышает воспроизводимость процесса.

Следует учитывать ограничения исследования. Работа выполнена в условиях одной медицинской организации, что ограничивает возможность прямой экстраполяции результатов. Кроме того, дизайн «до–после» без контрольной группы не позволяет полностью исключить влияние внешних факторов. Однако системный характер изменений и их одновременное проявление в нескольких показателях свидетельствуют в пользу структурного, а не случайного эффекта.

Отдельного внимания требует вопрос масштабируемости. Формализованный маршрут, контрольные точки и цифровая фиксация переходов представляют собой универсальные элементы организационной технологии. Их внедрение не требует изменения клинических стандартов, но требует управленческой готовности и цифровой инфраструктуры. В этом смысле модель может быть адаптирована к различным типам медицинских организаций при условии сохранения принципов: прозрачность маршрута, измеримость переходов и закреплённая ответственность.

Таким образом, обсуждение полученных данных позволяет сделать вывод о том, что эффективность персонализированной кардиореабилитации в значительной степени определяется не только клиническим содержанием программы, но и степенью формализации организационной конструкции процесса. Перевод кардиореабилитации в статус управляемой технологии создаёт условия для устойчивости результата, сопоставимости показателей и дальнейшей интеграции экономического анализа. Именно организационная зрелость процесса становится тем фактором, который обеспечивает клиническую состоятельность модели в реальной практике здравоохранения.

Заключение

В ходе исследования показано, что персонализированная кардиореабилитация может быть рассмотрена и реализована как управляемая организационная технология при условии формализации маршрута пациента, внедрения системы обязательных контрольных точек и регламентации межэтапных переходов.

Внедрение модели сопровождалось повышением преемственности между стационарным и амбулаторным этапами, сокращением сроков перевода пациентов, увеличением полноты индивидуализации реабилитационных программ и снижением частоты повторных госпитализаций. Зафиксирована связь между соблюдением организационных параметров маршрута и улучшением функциональных показателей, что указывает на значимость управленческой архитектуры процесса для достижения клинического результата.

Полученные данные свидетельствуют о том, что ключевым условием устойчивой эффективности кардиореабилитации является не только клиническое содержание вмешательств, но и степень структурированности организационного контура. Формализованный маршрут, цифровая фиксация переходов и закреплённая ответственность обеспечивают прозрачность, измеримость и воспроизводимость процесса.

Предложенная модель может быть использована в качестве основы для тиражирования в медицинских организациях различного профиля при условии сохранения принципов управляемости, риск-ориентированной персонализации и системного контроля этапной преемственности.

Дополнительная информация

Вклад авторов. Королева К.И. 0 разработка концепции исследования, формирование организационной модели персонализированной кардиореабилитации, методологическое обоснование дизайна, анализ и интерпретация результатов, подготовка текста рукописи.

Шуленин Н.С. - участие в разработке структуры формализованного маршрута пациента и системы контрольных точек, экспертная оценка клинико-организационных параметров модели, научное редактирование текста.

Фигурин И.С. - организационный анализ деятельности медицинской организации, систематизация управленческих данных, участие в обработке и сравнительной оценке показателей до и после внедрения модели.

Овчинников А.В. - научное консультирование по вопросам организационного управления и этапной преемственности, критический анализ полученных результатов, итоговая редакция рукописи.

Все авторы внесли существенный вклад в разработку исследования, согласовали окончательную версию статьи и несут ответственность за её содержание.

Источники финансирования. Отсутствуют.

Раскрытие интересов. Авторы заявляют об отсутствии отношений, деятельности и интересов за последние три года, связанных с третьими лицами (коммерческими и некоммерческими), интересы которых могут быть затронуты содержанием статьи

Оригинальность. При создании настоящей работы авторы не использовали ранее опубликованные сведения (текст, данные).

Доступ к данным. Все данные, полученные в настоящем исследовании, доступны в статье.

Генеративный искусственный интеллект. При создании настоящей статьи технологии генеративного искусственного интеллекта не использовали.

Рассмотрение и рецензирование. Настоящая работа подана в журнал в инициативном порядке и рассмотрена по обычной процедуре. В рецензировании участвовали три внешних рецензента.

Additional Information

Koroleva K.I. — development of the research concept; design of the organizational model of personalized cardiac rehabilitation; methodological justification of the study design; analysis and interpretation of results; drafting of the manuscript.

Shulenin N.S. — contribution to the development of the structured patient pathway and control point system; expert assessment of the clinical and organizational parameters of the model; scientific editing of the manuscript.

Figurin I.S. — organizational analysis of the medical institution’s activities; systematization of managerial data; participation in data processing and comparative evaluation of indicators before and after model implementation.

Ovchinnikov A.V. — scientific consulting on issues of organizational management and stage continuity; critical analysis of the findings; final revision of the manuscript.

All authors made a substantial contribution to the development of the study, approved the final version of the manuscript, and take responsibility for its content.

Funding. None.

Conflict of Interest Disclosure. The authors declare no relationships, activities, or interests over the past three years involving third parties (commercial or non-commercial) whose interests may be affected by the content of this article.

Originality. In preparing this work, the authors did not use previously published materials (text or data).

Data Availability. All data generated or analyzed in this study are included in this article.

Generative Artificial Intelligence. No generative artificial intelligence technologies were used in the preparation of this manuscript.

Review and Peer-Review Process. The manuscript was submitted to the journal on the authors’ initiative and underwent standard peer review. Three external reviewers participated in the review process.

About the authors

Kristina Igorevna Koroleva

Author for correspondence.
Email: dr.koroleva_kristina@mail.ru

Nikolay Sergeevich Shulenin

Email: shulenin.ns@gmail.com

Igor Stefanovich Figurin

Email: Fis-54@mail.ru

Andrey Valentinovich Ovchinnikov

Email: uevz@mail.ru

References

Supplementary files