Behavioral models of the elderly population of the Grodno Region, Republic of Belarus, regarding medical care during the COVID-19 pandemic: a cross-sectional study

Full Text

ОБОСНОВАНИЕ

В Послании Президента белорусскому народу и парламенту на VII Всебелорусском народном собрании 18 декабря 2025 г. Александр Григорьевич Лукашенко подчеркнул: «Не менее важный, чем рождение детей, ориентир — активное долголетие. В большей степени это результат того образа жизни, который выбираем. К концу 2030 года каждый пятый белорус будет при нынешних темпах старше 65 лет»¹. Стратегии активного долголетия становятся приоритетным направлением обеспечения национальной безопасности.

К моменту достижения пенсионного возраста бремя накопленной заболеваемости увеличивается. По данным Всемирной организации здравоохранения (на 2021 год), ожидаемая продолжительность здоровой жизни (HALE) в возрасте 60 лет в Беларуси составляла 13,5 года². Во многом этот показатель определяется поведенческими установками населения в отношении собственного здоровья. Социально-демографические группы различаются по моделям обращения за медицинской помощью. Люди пожилого возраста относятся к числу групп, наименее восприимчивых к профилактическому воздействию. Как правило, к этому возрасту формируются устойчивые привычки и поведенческие стереотипы, в том числе касающиеся обращения за медицинской помощью. Для данной категории населения также характерен феномен эйджизма.

По данным национального репрезентативного исследования German Ageing Survey, проведённого в период с ноября 2020 по март 2021 г. (n=4167; возраст 40–98 лет, средний возраст — 68,7 года), воспринимаемый эйджизм ассоциировался с ощущением одиночества, социальной изоляцией, депрессивной симптоматикой и снижением удовлетворённости жизнью [1], что может оказывать влияние на формирование поведенческих стратегий.

Исследования, выполненные в Российской Федерации, выявили различия в стратегиях медицинской активности, включая обращаемость за первичной медицинской помощью, у пожилых жителей городских и сельских территорий. Для сельского населения характерны стратегии самолечения и необращения за медицинской помощью, что обусловлено ограниченной доступностью медицинских услуг, различиями в их качестве, а также культурными особенностями. Вместе с тем для сельских жителей значимой оказалась «терапевтическая» стратегия обращения, при которой медицинская помощь воспринимается как способ получения поддержки и эмоциональной помощи, особенно для лиц, проживающих в одиночестве [2, 3]. Отмечено также влияние уровня медицинской грамотности пожилых людей — информированности и субъективного восприятия доступности медицинской помощи — на выбор модели поведения.

Пандемия COVID-19 предоставила возможность проанализировать медицинскую активность населения разных стран и регионов на примере отношения к вакцинации и обращения за медицинской помощью при симптомах инфекционного заболевания, представлявшего угрозу как для самого заболевшего, так и для его ближайшего окружения. Так, по данным Института социологии НАН Беларуси, в опросе, проведённом в ноябре 2021 г., 78,0% респондентов отметили, что распространение COVID-19 побудило их более внимательно относиться к своему здоровью. Результаты исследования, выполненного в июне 2022 г., показали, что 94,5% населения разделяют мнение о личной ответственности за состояние собственного здоровья; при этом 4,3% опрошенных не предпринимали никаких действий для его сохранения, а 1,2% затруднились с ответом [4].

Пандемия позволила особенно отчётливо продемонстрировать распространённость моделей неадекватной медицинской активности, несмотря на актуализацию проблем здоровьесберегающего поведения в условиях угрозы жизни и здоровью. Полученные уроки имеют значение как для подготовки к возможным будущим пандемиям, так и для разработки и внедрения профилактических программ, ориентированных на пожилое население в контексте реализации стратегий активного долголетия.

Анализ пандемии показал, что, несмотря на наличие убедительных доказательств общественной пользы вакцинации, недоверие к ней («вакцинальная нерешительность») стало значимым фактором, определяющим вакцинальное поведение во многих странах [5]. Исследования, выполненные в Польше, Румынии и Словении, показали, что детерминантами выбора модели поведения выступали сомнения в пользе вакцинации, подозрения относительно коммерческой заинтересованности производителей и критическая оценка безопасности вакцин. При этом доверие к информации, получаемой от учёных и специалистов здравоохранения, повышало готовность к вакцинации, тогда как доверие к цифровым масс-медиа коррелировало с негативным отношением к ней. Авторы пришли к выводу о необходимости акцентирования внимания на доказанных положительных результатах вакцинации и их трансляции через официальные источники, опирающиеся на научные данные и профессиональный медицинский опыт [6].

Интерес представляют результаты исследования, выполненного в Италии, где пандемия нанесла значительный ущерб общественному здоровью. По данным национального опроса, проведённого M. Marini и соавт., первоначально вакцины воспринимались скорее как эффективные, чем безопасные. Однако к моменту введения третьей дозы приоритет безопасности вакцины по сравнению с эффективностью стал доминирующим фактором при принятии решения о бустерной вакцинации. По мере развития пандемии информация о безопасности вакцин приобретала всё большее значение в формировании положительного отношения населения к вакцинации, в то время как сведения об эффективности оказывали менее выраженное влияние на мотивацию [7].

ЦЕЛЬ

Установить модели поведения пожилого населения Гродненской области в отношении COVID-19.

МЕТОДЫ

Проведено одномоментное исследование. Материалом послужили данные опроса, которые составили базу данных «Качество жизни и медицинская информированность, связанные со здоровьем, лиц в возрасте 60 лет и старше, проживающих в Гродненской области»³. Гродненская область — западный регион, граничащий с Польшей и Литвой, где проживает население различных национальностей и вероисповедания, в том числе католической веры. Вместе с тем регион не имеет принципиальных социально-демографических отличий в сравнении с иными регионами Республики Беларусь. Он неоднократно становился пилотным для внедрения социальных инноваций в системе здравоохранения, например университетских клиник. Беларусь в целом характеризуется компактностью, стройной бюджетной моделью здравоохранения, чёткостью и централизацией государственного управления с едиными приоритетами социальной политики; социально-демографические различия могут наблюдаться не столько между регионами, сколько между населением сельских и городских территорий [8].

Проанализированы данные опроса 1270 человек в возрасте 60 лет и старше, проживающих в Гродненской области (выборка репрезентативна по полу и месту проживания). Анкетирование проводили на базе учреждений здравоохранения: ГУЗ «Городская поликлиника № 1 г. Гродно», ГУЗ «Городская поликлиника № 3 г. Гродно», УЗ «Городская клиническая больница № 2 г. Гродно», Сопоцкинская горпоселковая больница, Лойковская врачебная амбулатория, Подлабенская врачебная амбулатория, Гродненская областная организация Белорусского Красного Креста, — а также в базах практики УО «Гродненский государственный медицинский университет», таких как УЗ «Лидская ЦРБ», УЗ «Слонимская ЦРБ», УЗ «Островецкая ЦРКБ», УЗ «Волковысская ЦРБ», УЗ «Щучинская ЦРБ», УЗ «Мостовская ЦРБ». Каждого опрашиваемого перед началом исследования ознакомляли с правилами опроса: анонимность, добровольность участия, оценка данных в обобщённом виде. Сбор данных осуществляли сплошным методом в период с 06.06.2022 по 27.11.2023.

Критерий исключения — отказ респондента либо невозможность участия в опросе по состоянию здоровья.

Изучены данные ответов респондентов о перенесённом заболевании COVID-19, а также влияние социально-демографических факторов на выбор модели поведения в связи с заболеванием.

Статистическую обработку данных проводили с использованием таблиц Microsoft Excel, пакета программы SPSS 20.0, программы Statistica 10.0 (SNAXAR207F394425FA-Q). Использованы методы описательной и непараметрической статистики применительно к конкретным решаемым в исследовании задачам. Рассчитаны 95% доверительные интервалы (ДИ) для среднего и медианы. Для проверки гипотезы о нормальном распределении применяли тест Шапиро–Уилка. Распределение долей между группами определяли, используя критерий однородности χ² Пирсона с последующими попарными сравнениями при помощи этого же критерия с поправкой Йетса и коррекцией p-значений по методу Холма–Бонферрони. Различия между группами и связи между численными показателями считали статистически значимыми при p <0,05.

Программа исследования рассмотрена и утверждена на заседании научно-технического совета Гродненского государственного медицинского университета [приказ проректора по научной работе № 47-Л (а/д) от 21.12.2022].

РЕЗУЛЬТАТЫ

На вопрос «Болели ли Вы COVID-19?» отрицательно ответили 16,14% (95% ДИ 13,66–18,98), затруднились с ответом 12,6% (95% ДИ 10,39–15,19) (рис. 1).

Рис. 1. Структура ответов респондентов на вопрос «Болели ли Вы COVID-19?». По вертикали — варианты ответа; по горизонтали — доля выбравших данный вариант, % (95% доверительный интервал).

Fig. 1. Distribution of responses to the question “Have you had COVID-19?” Vertical axis, response options; horizontal axis, proportion of respondents (%; 95% CI).

Влияние возраста, места проживания (город/село), занятости и семейного положения на структуру ответов на вопрос «Болели ли Вы COVID-19?» не выявлено.

Доля мужчин, получивших стационарное лечение, среди всех мужчин оказалась выше соответствующего показателя среди женщин: 21,3% (95% ДИ 16,81–26,61) против 15,56% (95% ДИ 12,56–19,11) соответственно (р=0,043). В то же время амбулаторное лечение чаще получали женщины — 44,69% (95% ДИ 40,25–49,22) против 32,83% (95% ДИ 27,47–38,67) мужчин (р <0,001).

Отмечена тенденция к большей распространённости варианта «переболел “на ногах”» среди мужчин: 15,43% (95% ДИ 11,59–20,26) против 11,98% (95% ДИ 9,34–15,23) у женщин, однако статистической значимости различия не достигли (р=0,245).

Респонденты, проживающие в городе, чаще получали амбулаторную медицинскую помощь в связи с COVID-19 — 45,15% (95% ДИ 40,8–49,58) против 30,9% (95% ДИ 25,45–36,93) среди сельских жителей (р <0,001). Кроме того, среди сельских жителей чаще выбирался вариант ответа «не болел» — 20,99% (95% ДИ 16,36–26,51) против 13,71% (95% ДИ 10,95–17,04) среди городских респондентов (р=0,004) (рис. 2).

Рис. 2. Структура ответов респондентов (доля, %) на вопрос «Болели ли Вы COVID-19?» в зависимости от места проживания (город/село).

Fig. 2. Distribution of responses (%) to the question “Have you had COVID-19?” by place of residence (urban/rural).

По другим категориям («лечение в стационаре», «переболел “на ногах”», «не знаю») статистически значимых различий между проживающими в городе и селе не выявлено.

Статистически значимых различий по заболеваемости COVID-19 между работающими и неработающими не установлено: вариант «не болел» выбрали 13,51% (95% ДИ 9,78–18,36) работающих и 17,45% (95% ДИ 14,35–21,06) неработающих (р=0,147).

В то же время обнаружены различия в структуре поведенческих моделей при наличии заболевания. Амбулаторное лечение чаще получали работающие респонденты — 45,26% (95% ДИ 39,14–51,53) против 37,97% (95% ДИ 33,79–42,34) среди неработающих (р=0,037). Вариант «переболел “на ногах”» также чаще выбирали работающие — 16,82% (95% ДИ 12,66–22,02) против 11,44% (95% ДИ 8,92–14,56) среди неработающих (р=0,032). Напротив, стационарное лечение чаще отмечалось у неработающих — 20,05% (95% ДИ 16,74–23,81) против 12,8% (95% ДИ 9,18–17,57) среди работающих (р=0,006).

ОБСУЖДЕНИЕ

Абсолютное большинство респондентов — не менее 71,26% — подтверждают наличие опыта перенесённой COVID-19-инфекции в период пандемии COVID-19. На данный опыт не влияют социально-демографические факторы из числа изученных нами: пол, проживание, занятость, семейное положение, возраст (критерий включения в выборку — от 60 лет и старше).

При наличии заболевания большинство респондентов (95% ДИ 36,91–43,98 от всей выборки) лечились амбулаторно, стационарное лечение потребовалось каждому пятому–шестому опрошенному из числа 1270 лиц возраста 60+. Эти модели поведения являются благоприятными, поскольку свидетельствуют о факте обращения за медицинской помощью и следования рекомендациям врача.

Настораживает, что доли респондентов, выбравших варианты ответа «не знаю» или «да, переболел (переболела) “на ногах”» на вопрос «Болели ли Вы COVID-19?», оказались практически сопоставимыми и составили 12,6 и 13,23% соответственно. Таким образом, по каждому из указанных вариантов ответил примерно каждый седьмой– восьмой респондент в возрасте 60 лет и старше. С учётом возможности выбора только одного варианта суммарно эти группы составляют около четверти выборки. Фактически речь идёт о лицах, которые либо были уверены в наличии заболевания, но не обращались за медицинской помощью, либо допускали возможность инфицирования, но также не обращались за медицинской помощью. Данная группа представляет потенциальную угрозу общественному здоровью и характеризуется поведенческой моделью, неблагоприятной с точки зрения индивидуального прогноза.

Выявлены различия в моделях поведения пожилого населения Гродненской области в отношении COVID-19 в зависимости от пола. В целом в структуре ответов на вопрос «Болели ли Вы COVID-19?» превалировал ответ «да, лечился (лечилась) амбулаторно». При этом женщины чаще получали амбулаторное лечение (р <0,001), в то время как мужчины чаще проходили лечение в стационарных условиях (р=0,043). Одним из возможных объяснений может быть более тяжёлое течение заболевания у мужчин и более высокое бремя сопутствующей патологии, что подтверждается гендерным разрывом в показателях средней продолжительности жизни и смертности [9]. В Республике Беларусь мужчины характеризуются более высокой смертностью во всех возрастных группах: в 2 раза — в возрасте 15–19 лет, в 2,5 раза — в 25–29 лет [10], в 4 раза — в трудоспособном возрасте. Кроме того, последние два 10-летия смертность мужчин в возрасте 15–60 лет в 3–4,5 раза превышала аналогичные показатели в странах Европейского союза [11]. Гендерный разрыв в ожидаемой продолжительности жизни в Беларуси (как и в Российской Федерации) является одним из самых значительных в мире: для мужчин он на 10,5 года меньше аналогичного показателя среди женщин⁴.

Анализ неблагоприятной поведенческой модели [«переболел (переболела) “на ногах”»] демонстрирует тенденцию к её большей распространённости среди мужчин. Несмотря на отсутствие статистически значимых гендерных различий, соответствующий вариант ответа выбрали примерно каждый шестой мужчина и каждая восьмая женщина. Можно предположить, что склонность к первоначальному игнорированию симптомов могла способствовать более позднему обращению мужчин за медицинской помощью и, как следствие, большей вероятности госпитализации. Таким образом, различия в структуре полученной медицинской помощи могут быть обусловлены менее благоприятной моделью поведения мужчин по отношению к медицинской помощи.

Влияния места проживания респондентов (город/село) на распространённость неблагоприятных моделей поведения не выявлено. При этом городские жители статистически значимо чаще отвечали положительно о наличии в анамнезе заболевания (р=0,0043), что может объясняться более высокой плотностью населения, скоплением людей в городском транспорте, торговых центрах и т. п. Однако структура поведенческих моделей у проживающих в городе и селе не различалась: в обеих группах преобладало амбулаторное лечение. Отсутствие отличий связано с доступностью медицинской помощи в целом и равной доступностью первичной медицинской помощи в частности для жителей города и села в Республике Беларусь.

Не менее 71% населения Гродненской области в возрасте 60 и старше подтвердили наличие опыта перенесённого COVID-19 в период пандемии.

Наиболее частой моделью поведения при наличии симптомов заболевания являлось обращение за медицинской помощью и лечение в амбулаторных условиях. Эта модель превалировала во всех социальнодемографических группах. Второй по частоте была модель необращения за медицинской помощью, включающая варианты «переболел “на ногах”» и «не знаю». Отмечена тенденция к превалированию данной модели поведения у мужчин, что может частично объяснить выявленные гендерные различия (более высокая частота амбулаторного лечения у женщин и стационарного — у мужчин). Третьей моделью поведения являлось обращение за медицинской помощью и лечение в стационаре.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Выявлена высокая распространённость неблагоприятной модели поведения среди населения Гродненской области в возрасте 60 лет и старше в период пандемии COVID-19: 12,6% респондентов выбрали вариант «не знаю», 13,23% — «да, переболел (переболела) “на ногах”», отвечая на вопрос «Болели ли Вы COVID-19?», что суммарно составляет около четверти выборки. Отмечена тенденция к большей распространённости данной модели среди мужчин. Отсутствие влияния проживания (город/село), возраста (в пределах 60 лет и старше), занятости, семейного положения на выбор данной модели поведения свидетельствует о её устойчивости к социально-демографическим факторам и подчёркивает необходимость учёта данного обстоятельства при разработке мер профилактики заболеваемости острыми респираторными инфекциями и поиска дополнительных регуляторов медицинской активности населения.

ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ИНФОРМАЦИЯ

Вклад авторов. М.Ю. Сурмач — определение концепции, анализ данных, пересмотр и редактирование рукописи; П.Л. Корнейко — проведение исследования, написание черновика рукописи. Все авторы одобрили рукопись (версию для публикации), а также согласились нести ответственность за все аспекты работы, гарантируя надлежащее рассмотрение и решение вопросов, связанных с точностью и добросовестностью любой её части.

Этическая экспертиза. Программа исследования рассмотрена и утверждена на заседании научно-технического совета ГрГМУ (приказ проректора по научной работе № 47-Л (а/д) от 21.12.2022). Полученная база данных зарегистрирована как объект авторского права.

Согласие на публикацию. Опрос проведён на основе информированного согласия респондентов.

Источники финансирования. При поддержке Белорусского республиканского фонда фундаментальных исследований (грант Г24У-007 от 02.05.2024).

Раскрытие интересов. Авторы заявляют об отсутствии отношений, деятельности и интересов за последние три года, связанных с третьими лицами (коммерческими и некоммерческими), интересы которых могут быть затронуты содержанием статьи.

Оригинальность. При создании настоящей работы авторы не использовали ранее опубликованные сведения (текст, иллюстрации, данные).

Доступ к данным. Редакционная политика в отношении совместного использования данных к настоящей работе неприменима, новые данные не собирали и не создавали.

Генеративный искусственный интеллект. При создании настоящей статьи технологии генеративного искусственного интеллекта не использовали.

Рассмотрение и рецензирование. Настоящая работа подана в журнал в инициативном порядке и рассмотрена по обычной процедуре. В рецензировании участвовали два внешних рецензента.

ADDITIONAL INFORMATION

Author contributions: M.Yu. Surmach: conceptualization, formal analysis, writing—review & editing; P.L. Korneiko: investigation, writing—original draft. All authors confirm that their authorship meets the international ICMJE criteria (all authors have made a significant contribution to the development of the concept, research and preparation of the article, read and approved the final version before publication).

Ethics approval: The study program was reviewed and approved at a meeting of the Scientific and Technical Council of Grodno State Medical University (Order of the Vice-Rector for Research No. 47-L (a/d), dated December 21, 2022). The resulting database was registered as an object of copyright.

Consent for publication: The survey was conducted on the basis of informed consent from the respondents.

Funding sources: Supported by the Belarusian Republican Foundation for Fundamental Research (grant G24U-007, dated May 2, 2024).

Disclosure of interests: The authors have no relationships, activities, or interests for the last three years related to for-profit or not-for-profit third parties whose interests may be affected by the content of the article.

Statement of originality: No previously published material (text, or data) was used in this article.

Data availability statement: The editorial policy regarding data sharing does not apply to this work, and no new data was collected or created.

Generative AI: No generative artificial intelligence technologies were used to prepare this article.

Provenance and peer-review: This article was submitted unsolicited and reviewed following the standard procedure. The peer review process involved two external experts.

¹ Второе заседание VII Всебелорусского народного собрания. В: president.gov.by [Internet]. Минск: Пресс-служба Президента Республики Беларусь, 2025–. Режим доступа: https://president.gov.by/ru/events/vtoroe-zasedanie-vii-vsebelorusskogo-narodnogo-sobrania Дата обращения: 06.03.2026.

² Healthy life expectancy at age 60: WHO data [Internet]. Режим доступа: https://platform.who.int/data/maternal-newborn-child-adolescent-ageing/indicator-explorer-new/MCA/healthy-life-expectancy-at-age-60 Дата обращения: 25.12.2025.

³ Корнейко П.Л., Сурмач М.Ю. Качество жизни и медицинская информированность, связанные со здоровьем, лиц в возрасте 60 лет и старше, проживающих в Гродненской области: база данных. Свидетельство о регистрации от 13 июня 2024 г. № 6-БД. Режим доступа: https://search.ncip.by/depon/index.php?pref=2&lng=ru&page=3&target=1978 Дата обращения: 20.12.2025.

⁴ Таблица смертности. Ожидаемая продолжительность жизни при рождении. В: Национальный статистический комитет Республики Беларусь [Internet]. Минск: Белстат. Режим доступа: https://gender.belstat.gov.by/health/83?type=table®=(T/F/M):(T) Дата обращения: 05.01.2026.

About the authors

Marina Yu. Surmach

Author for correspondence.
Email: marina_surmach@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-3653-8385
SPIN-code: 3697-5235

MD, Dr. Sci. (Medicine), Professor

Pavel L. Korneiko

Email: pavelkorneiko@gmail.com
ORCID iD: 0000-0001-8449-296X
SPIN-code: 2480-2402
Belarus, Grodno

References

Supplementary files

Supplementary Files

Action

1. JATS XML

Download

2. Fig. 1. Distribution of responses to the question “Have you had COVID-19?” Vertical axis, response options; horizontal axis, proportion of respondents (%; 95% CI).

Download (149KB)

Indexing metadata

3. Fig. 2. Distribution of responses (%) to the question “Have you had COVID-19?” by place of residence (urban/rural).

Download (151KB)

Indexing metadata